p. 52-56 > Poesie inedite di Paul Vangelisti

 

Элио Пальярани

ДЕВУШКА КАРЛА

(traduzione di Olga Sokolova)

 

Друг психиатр рассказал мне о молодой секретарше, питающей так мало интереса к городским выходным, что она принимает приличную дозу снотворного и спит до утра понедельника. Стоит ли посвятить ей «Девушку Карлу»?

 

 

1

С той стороны путепровода узкий

переулок от виале Рипамонти

дом Карлы, ее матери, Анджело и Нерины.

 

Мост там стоит, и под ним проходят

поезда составы кондукторы скот на убой

по нему едет трамвай, троллейбусы, люди курсируют

грузовики с фруктами из Романьи.

 

Тем, кто родился в этих краях,

никогда и в голову не приходило

как важно иметь привычки

 

Привычки растут вместе с кожей

и становятся кожным покровом

 

Но однажды привычки теряют силу

кто знает, причина – короткое

замыкание

или чужое влияние

и вдруг ураган

извне, все вверх дном,

мост накрывает, сметает и кто-то

может вниз головой

и фильмы, которые Карле противны,

фильм Жана Габена может пассивно все вскрыть

похоже на свист и туман или отчаянный

визг железа или твое изумленное сердце, испуганное

и неготовое вовсе к рукам, например,

схватившим за грудь

 

Не может одно лишь смущенье заставить

бежать в бетонные леса

или колючее касание руки.

 

 

2

Пресыщенный жизнью в бетонные лесах,

сатир возвращается,

значит, вот это и есть

в нашей крови?

 

Или, может, все дело в очках? Пора,

между прочим, оправу сменить.

 

 

3

Если становятся старше, когда удлиняются

ночи, а дни – короче

и я тоже так

кажется, думает, Карла, стараясь не двигаться,

чтоб не тревожить чуткий сон матери, с нею рядом

– но как можно спать, когда здесь же, Анджело с Нериной,

на скрипучей кровати

мамы!

и Карла меряет пульс, от волненья потея,

мурашки по коже, озноб и приливы жара,

что выжимают все соки тела. Нужны ли

любви все эти вскрики, вздохи, животные запахи,

сдавленный

смех?

Пьеро там, на мосту, и люди –

все они так?

 

Она засыпает, в ночь убегая,

что не предвещает рассвета

где-то там на мосту остается

и Карла.

 

 

4

Мать шьет тапки, и теперь, когда Нерина вышла замуж,

ей помогает Карла: вдеть нить в иголку, резать ткань,

украсить нелепо, с красным бантом

или шелковой лентой

ненужной

тем, кто покупает тапочки Донди

им не знакомо кокетство: старухи хотят

тапки удобные, теплые и отсрочку как можно дольше

 

вот уж два года синьора Эрнани должна заплатить

триста лир, вечно в облаке перегара

 

новобрачные женщины недалеки, не ценят нежности

даже намеки на ласку приводят их в ярость

и постепенно предают забвению,

что и они когда-то были на выданье

 

Никто не отрицает, что можно

умереть, потуже затянув бантом

шелковый яркий платок,

все это так: лента снова на шее

вот знак – жена от рутины устала

измотана, стала ненужной,

отбросив духовку и горы

брюк, затасканных, свисающих вокруг

в ожидании глажки.

 

 

5

Нерина нашла его и на себе женила,

после стольких поездок в трамвае

вместе, это казалось естественно (он

на нее приветливо смотрел, без страсти,

без любви – но выбор был

так невелик)

 

Она вышла замуж невинной

хотя не без навыков в этом вопросе

а медовый месяц остался лишь обещанием

до лучших времен под большим вопросом.

 

Но Нерина была невезучей

ее брак – совсем не счастливый случай:

это было всем ясно, но так уж

решили: Анджело апатичный,

Анджело не плохой, но болен ревматизмом

после Германии, замкнутый, малоподвижный

и слишком зачастил в кино

 

(На работе Нерине сказали:

трудолюбивый, но нелюдимый,

кто знает, каковы его взгляды?) Да, и он получает

двадцать шесть тысяч лир плюс надбавку к окладу.

 

Она сразу это знала, ее мать тоже,

и все же они приняли его в своем доме

но жить вместе – совсем другое

другое, когда вынужден мириться

и если кто-то это знает, так это ее мать

у нее на лице и плечах отпечатано

число дней, вырванных ногтями из календаря,

что тянет за собой

как тащит вор бракованные вещи. 

 

 

6

Карла хоть и не была предвзятой,

но невзлюбила зятя с того обеда, когда он остался

и наконец, дело дошло до десерта

три тарелки со сладким на четверых

именно Карлу отправили в кухню

выскребать свою долю с самого дна кастрюли. 

 

Становится ясно, что мама Карлу

равнодушно воспитала,

видел ли кто-то ее

на вечеринке в дни Карнавала

хотя бы раз за пятнадцать лет.

 

ей – одни остатки от любви и от доходов

и только вечерняя школа

 

как знать, будь она мальчиком, вдова,

ей лучшее образование дала?